Меню
Афоризмы Г. Сковороды:
Сладкое познает позднее тот, кто может проглотить неприятное.
Реклама

Биография Григория Саввича Сковороды

От поколения до поколения, из уст в уста, из книги в книгу передаются сказания о Григории Сковороде. В нем всегда поражала и поражает удивления достойная целостность натуры и принципиальность. Еще в 1753 году Г. С. Сковорода занял в Переяславском коллегиуме должность преподавателя пиитики. Епископ требовал объяснить, почему Григорий Сковорода излагает свой предмет не как каждый "порядочный чиновник", а по-новому. Григорий Саввич ответил, что о том могут судить специалисты: "Одно дело - архиерейский посох, а другое - смычок", что значило "знай сапожник свое сапожничество, а в портняжничество не мешайся". Это был вызов, которого не могла снести епископская гордость,- и Сковорода Григорий пошел прочь из училища.

Позднее Белгородский епископ Иосиф Миткевич предложил Г.С. Сковороде принять духовный сан, монашество. Тот, не желая потерять личную волю и независимость, дерзко ответил: "Разве вы хотите, чтобы я увеличил число фарисеев? Ешьте жирно, пейте сладко, одевайтесь мягко и монашествуйте! А для меня монашество - в жизни простой, в удовлетворении малым, в воздержании, в отказе от всего ненужного, чтобы приобрести самое нужное; в отречении от всяких прихотей, лишь бы сохранить себя самого в сохранности; в загнузданности самолюбия... в поискивании славы божьей, а не славы человеческой".

Обращались к Григ. Сковороде монахи Киево-Печерской лавры, зная его как ученого: "Довольно блуждать по миру! Время причалить к гавани: нам известные твои таланты, святая лавра примет тебя, как мать свое чадо, ты будешь столбом церкви и украшением обители". В ответ - вызов: "Ох, преподобные! Я столпотворение собой умножать не хочу, довольно и вас, столбов неотесанных, в храме божьем...!"

Сковороду Григория Саввича соблазняли высокими светскими должностями, все с тем же намерением - изолировать его от людей. Харьковский губернатор предлагал: "Почему ты не возьмешь себе какое-то определенного состояние?" В ответ - сковородинское: "Уважаемый господин! Мир подобный театру. Чтобы играть в театре с успехом и похвалой, берут роли по способностям. В театре актера хвалят не за знатность действующего лица, а за то, как он удачно играет ее. Я долго размышлял об этом и после большого испытания себя увидел, что не могу изображать в театре мира ни одной роли умело, кроме низкой, простой, беззаботной, уединенной. Я избрал себе эту роль - и удовлетворенный".

Приручить Григ. Сковороду делала попытку сама царица Екатерина ІІ, приглашая на постоянное проживание при дворе. В ответ снова вызов: "Я не покину Родины. Мне моя свирель и овца дороже царского венца". В искусительные сети ради "панства большого", ради "лакомства несчастного" Григорий Сковорода так и не дался. Он с полным правом завещал написать на своей могиле: "Мир ловил меня, но не поймал". Григорий Саввич Сковорода не разрешил нанести хлопоты друзьям даже своей смертью. Уже в последний день своей жизни, по пересказам, он оставался веселым и разговорчивым, а после обеда взялся за необыкновенную работу: сам выкопал себе могилу, потом пошел в комнату, надел чистую белизну, подложил под главу сумку с собственными пожитками и навеки заснул.

Незадолго до смерти, как рассказывают,Г. Сковороду уговаривали запричаститься. "Не евхаристия соединяет человека с богом, а познание себя",- был его ответ.

Удивительная последовательность в соблюдении собственных принципов жизни иногда становилась трагедией Г. Сковороды. Однажды к нему обозвалось высокое человеческое чувство - любовь. Оно повело странствующего философа под церковный венец. И в последний миг, вообразив, что предает собственные принципы, он убежал из церкви и пошел своей дорогой, отказавшись на всю жизнь от интимного счастья.

Сколько в этих полуфольклорных рассказах исторической достоверности, а сколько народного домысла - сейчас установить сложно. Но одним из интереснейших произведений, оставленных нам Г. С. Сковородой, есть его собственная жизнь; она имеет выразительное общественное звучание, которое обязывает нас внимательно изучить его. Выучить на фоне того времени, когда жил и творил величайший украинский писатель XVІІІ ст.

Только через сто лет после смерти Григория Сковороды было собрано и выданы печатью все известные к тому времени его произведения. Эту неоценимую услугу нашей культуре и истории сделал в 1894 году в Харькове Д. И. Багалий. До этого только отдельные философское и художественное произведения Сковороды были напечатанные, а остальные распространялись среди народа в многочисленных рукописных копиях.

Для Т.Г. Шевченко произведения Сковороды были не только подручной книгой, но и неиссякаемым источником философской и поэтической мысли, из которого в полной мере черпала любознательная душа гения. Недаром народное воображение создало легенду о встрече Сковороды и Шевченко, двух побратимов, которые совместно обдумывали, как вернуть народу волю.

В одном из разговоров, когда вспомнили Сковороду, Лев Толстой сказал: "Много в его мировоззрении есть удивительно близкого мне. Я недавно еще раз его перечитал. Мне хочется написать о нем. И я это сделаю. Его биография, наверное, еще лучшая за его произведения, но какие красивые и произведения!"

Григорий Сковорода до самой смерти жил странствующей жизней, чем дал редчайший пример гармонии слова и дела, науки и жизни. Он учил, как жил, а жил, как учил.

Двести лет не было даже известно, в котором месяце и какого числа он родился. Только в год юбилея( 200-летия со дня рождения) переводчик Петр Пелех отыскал в письме к М. И. Ковалинскому от 22 ноября 1763 года рассказ о том, как провел день своего рождения Г. С. Сковорода. Это автобиографическое указание есть до сих пор единым документом, который удостоверяет дату рождения Григория Саввича Сковороды - 3 декабря 1722 года.

Исследователи отыскали архивные материалы, которые свидетельствуют о социальном положении его семьи. В казацкой переписи Чернухинской сотни Лубенского полка за 1745 год написано: "двор Пелагеи Сковородихи, сын которой Григорий обретался в певчих". Отца здесь же названо не уважительным именем Савва, а пренебрежительным "Савка", что указывает на принадлежность семьи к малоземельным, т.е. неимущих казаков.

Казацкое состояние все же давало личную волю и формировало у будущего философа психологию свободного человека.

Вопросом чести считали казаки образование для своих детей. Эта традиция и исключительные способности малого Григория к обучению побуждали родителей отдать сына в науку к дьяку, а от дьяка - к Чернушеской церковноприходской школе.

Еще в XVІІ столетии Украина, выборов государственность в результате многолетней национально-освободительной борьбы против татаро-польских поработителей, была покрыта сетью школ, в которых учили живим украинскому и церковнославянскому языками. Образование и культура народа были на высоком уровне. Арабский путешественник и ученый Павел Алеппський (Булос Аль-Халеби), проехав в 1652 году Украиной, писал: "От города Рашкова и по всей земле... казаков, мы заметили прекрасную черту, которая разожгла наше удивление: все они, за исключением немногих, даже большинство их женщин и дочерей, умеют читать и знают порядок церковных служб и церковные пения, кроме того, священники учат сирот и не оставляют их слоняться на улице невеждами".

Чтобы ввергнуть Украину в мрак сплошной неграмотности, царизму понадобилось 200 лет. Уже из первых лет XVІІІ столетия русское самодержавие прилагает усилия, лишь бы вытеснить из школ живой украинский язык, а церковнославянские и давние украинские книги заменить русскими. Во времена Сковороды народный язык в украинских школах быстро исчезал, книжный украинский язык приходил в упадок, был чужим народу.

Григорий имел от природы замечательный голос и незаурядное музыкальное дарование. Позднее свободно играл на свирели, флейте, скрипке, гуслях, лире, бандуре. В Чернушеской школе был солистом в церковном хоре, что вместе с исключительными способностями к обучению открывало ему дорогу к подготовительному классу Киевской академии.

Киевская академия влекла каждого, учиться в ней - было мечтой многих. Перед ее воротами остановился удивленно в 1738 году 16- летний Григорий Сковорода.

Киевская академия была первым высшим учебным заведением на Украине. 1615 год - год открытия Киевской братской школы, считается началом высшего образования на Украине. В 1631 году выдающийся украинский деятель культуры Петр Могила объединил братскую школу со школой Киево-Печерской лавры в единый Киево-Могилянский коллегиум. С 1694 года коллегиум стал называться Киевской академией (с 1819 года - духовной).

Вся украинская культура XVІІ-XVІІІ веков - литература, музыка, живопись, архитектура - непосредственно связанные с историей Киевской академии.

Сковорода застал в Академии еще много добрых традиций и бросился в водоворот многогранной студенческой жизни. Солист академического хора и начинающий композитор, Сковорода отличался в науках и уверенно шел к цели. Но согласно царскому указу от 10 августа 1742 года "О наборе певцов в дворовую капеллу"... девятнадцатилетний студент из Киева становится "придворным уставщиком", т.е. солистом придворного хора царицы Елизаветы, которая любила тешить себя слушанием пения, особенно украинских песен.

Певцы и музыканты набирались из Украины. Талантливых ждали награды, богатство. Но интересы Сковороды были другими. Он тосковал по родному краю, жизнь царского двора вызвала у него гнев и отвращение, позднее он вспоминал о ней с осуждением и пренебрежением.

В 1744 году царица Елизавета находилась в Киеве, а с ней и дворовый хор. Сковорода не пожелал снова ехать к Петербургу и возвратился в Киевскую академию.

После окончания академии киевский архиерей хотел сделать Григория Саввича священником. Чувствуя нежелание к духовному сану, Сковорода обратился к ухищрению и притворился сумасшедшим, изменил голос, стал заикаться. Одураченный архиерей отсчитал его как "непонятливого", признал непригодным к духовному званию и разрешил ему жить где бы то ни было.

В скором времени к Венгрии за токайскими винами для царского двора выехало из Москвы русское посольство. Как человек высокого образования и знаток музыки, пения и языков, Сковорода был приглашен сопровождать посольство.

И довольно было достаться за границу, как Григорий Саввич взял в руки посох, за плечи - скромные пожитки - пошел изучать Европу: "Старался знакомиться прежде всего с людьми, ученостью и знаниями хорошо известными тогда". Странствовал по Германии, Словакии, Польши, Австрии, Северной Италии. Слушал лекции знаменитых немецких профессоров, изучал разные философские системы, присматривался к жизни, сопоставляя ее с жизнью на Украине, и, допутешествовавшись до ностальгии - тоски по родине,- через два с половиной года возвратился в тень родных верб.

Сковороде шел 31 год. Это уже был человек с устойчивыми убеждениями и большим запасом знаний, хотя и без наименьших средств к жизни.

Родители давно перебрались на кладбище, так и не дождавшись своего ученого сына, а единый брат выехал куда-то в поисках лучшей судьбы, и следы его навсегда потерялись.

Как жить? Далекое странствование не привело в землю обетованную. Не встретилось ему ни страны, в которой все имели бы счастье, ни теории философской, которая бы ответила на все "почему" и "как".

Единое богатство, которое он принес домой,- знания, которые заставили говорить о нем, как об одном из самых эрудированных людей не только Украины, но и всей Русской империи, как о новом Сократе, как об украинском Ломоносове.

И он смело отправился в плавь по житейскому морю. Он простился с дорогими родительскими могилами, взял снова в руки посошок и смело и бодро пошел из родного села в широкий мир, неся уверенность, что всюду найдет кусочек хлеба у людей, воду даст ему земля без платы, а все другое лишнее...

Первую остановку сделал Григорий Сковорода в Переяславе, где по приглашению епископа занял место учителя пиитики в семинарии. И семинарские схоласты и сам епископ не смогли помириться со Сковородой: ведь он не подчинялся им, а в своих лекциях отстаивал новую систему стихосложения, которая в поэзии того времени вытесняла старую. Сковорода отверг домогательство излагать по-прежнему, за что, как пишет М. И. Ковалинский, "изгнан был из училища Переяславского не с честью".

Когда дело с официальным учительствованием закончилась, его пригласил домашним учителем к своему сыну Степан Томара.

Сковорода учил своего воспитанника Василия Томару думать, а не повторять из чужих уст или книжек бессмыслицы. Он не затуманивал голову ученика готовыми выводами, а старался постичь его урожденное дарование и развить естественные способности мальчика. Занятие вел преимущественно в форме разговоров, все время побуждая ученика высказывать собственную мысль. И однажды господские холуи донесли тщеславной Томарихе непочтительные слова Сковороды. Пришлось снова идти.

Собрав свои пожитки в сумку, решил еще раз глянуть: так ли и по всей империи, как на Украине... Где-то в конце 1754 года путешественник остановился в Троице-Сергиевой лавре недалеко от Москвы. Наместником в лавре был воспитанник Киевской академии Кирилл Ляшевецький. Того удивили образованность и ум Григория Сковороды, и он просил своего земляка остаться в лавре преподавателем монастырского училища. Сковороде предлагали место, деньги, славу, но, как и во время заграничного странствия, он затужил за родиной, за ее степями и садами. В конце 1755 года снова он появился в Переяславе. Здесь караулил на него все тот же Степан Томара, который жалел, что потерял необыкновенного учителя. Когда Сковорода спал, друзья Томары привезли его в Каврайское имение. Помещик извинился и едва уговорил Сковороду остаться. Еще свыше трех лет работы отдал он своему воспитаннику - Василию Томаре, пока ему не настало время идти в официальную школу, а Григорий Сковорода попробовал еще раз стать официальным учителем.

Переяславский период (1753-1758 гг.) - отдельная страница жизни Сковороды. Все свободное время любил он проводить в полях и рощах. На сон оставлял не больше четырех часов, а с первыми лучами солнца был на ногах, надевал свою простую одежду, брал свирель, сумку с книгами, в руки посошок и шел, куда хотел. Был суровым вегетарианцем: ел лишь овощи, молоко, сыр, да и то лишь раз на день по закату солнца. Но никогда не терял доброго расположения духа, веселости и доброжелательности, за что все его любили и всегда искали общества с ним.

Библия, которую любил читать Сковорода на лоне природы, настраивала на философский порядок. Пять переяславских лет не прошли бесследно как для Сковороды, так и для украинской литературы, положив начало одному из интереснейших поэтических сборников в давней украинской литературе.

"Сад божественных песен" создавался на протяжении 1757- 1785 гг. "Божественные" песни не следует понимать буквально, хотя Сковорода и указывает, что его "Сад" пророс "из зерен священного писания". Сборник является своеобразным лирическим дневником, в котором отразились жизненные события, раздумья, лирическое расположение духа их автора.

Первые стихи сборника по жанру - панегирики, которые составлялись для восхваления отдельных лиц или событий. Сковорода обновил традиции панегирического стиха. Непосредственность и простота лирического героя, искренность и чистота чувств стали признаком жанра.

Ода "Похвала бедности" рассматривает ряд морально-этических проблем, которые были предметом разговоров между Сковородой и его учеником М. Ковалинским. "Невстревоженный мир", "покой нерушимый и здоровье крепкое", "сердце несламное", "уравновешенный дух", "мудрое благоразумие", "веселость ясная" - этим спутникам человеческой жизни поет хвалу поэт. Здесь Сковорода подает идеальный образ человека, к которому он всю жизнь стремился. Этот идеал противостоит "нищим", "жадным старцам", "что к сокровищам земным так алчно льнут".

Сатирические стихи Сковороды представлены поэзией "Всякому городу - обычай и права". Это произведение настолько нравилось народу, который вошел в репертуар кобзарей-лирников как народная песня. Полагают, что и музыку на слова стиха создал Сковорода.

Его поэзия служила высокой цели освобождения человека от крепостничества. Источник человеческого счастья поэт видел в социальной и национальной воле.

С 1759 года Григорий Савич начинает излагать пиитику в Харьковской духовной коллегии.

Год прошел счастливо, но уже на каникулах епископ сделал попытку склонить Сковороду к монашеству, которое открывало бы ему дорогу к руководству коллегиумом. И Сковорода видел истинное бытие не в карьеризме, а в нежадной жизни, в удовлетворении малым, в отказе от всего ненужного, в усмирении самолюбия, чтобы сохранить моральную чистоту. Сказал об этом епископу. Ощутив его неудовольствие, сразу попросил благословения на дорогу и пошел из города.

В Харькове Сковорода познакомился с учеником коллегиума - Михаилом Ковалинским. Между ними на всю жизнь завязалась искренняя дружба. Часто ради своего воспитанника появлялся он в Харькове. Помогал изучать языки, музыку, античную литературу, философию. Возвращался в село - брался излагать на бумаге свои поучения, записывать мысли, родившиеся в разговорах с юным другом. Иногда устраивал с воспитанником поздно вечером прогулки за город, приводил на кладбище и, гуляя между могилами, учил не бояться ни жизнь, ни смерти.

Вместе с Ковалинским летом 1764 года Сковорода едет в Киев. Он приводил в удивление своего ученика глубоким знанием истории Украины, исторических памяток. Но из Киева быстро возвратился на Слобожанщину. С отвращением отверг предложение "стать столбом церкви" и счастливо возвратился к горячо любимым садам, балкам и полям Харьковщины.

Педагогическое дело, очевидно, было призванием философа, так как когда в 1766 году ему снова предложили преподавать в Харьковском коллегиуме нововведенный предмет - основы добропорядочности, он охотно согласился и написал с этой целью пособие "Входная дверь к христианской добропорядочности для молодого шляхетства Харьковской губернии". Руководители коллегиума были намерены сделать талантливого преподавателя "своим", а Сковорода не хотел терять связей с учащейся молодежью, лелея надежду воспитаться у нее вольнолюбие и критическое отношение к церкви, религии, обществу. Неприятности произошли уже после первой лекции, которую Григорий Савич начал словами: "Весь мир спит! И еще не так спит, как сказано: когда упадет, не разобьется; спит глубоко, раскинулся, будто прибитый! А наставники... не только не будят, а еще и поглаживают, приговаривая: спи, не бойся, место хорошее... чего бояться!"

Когда взвесить, что в общественной атмосфере этого времени пахло крестьянскими восстаниями, то будет понятно, что на Сковороду ждали неприятности.

Своей деятельностью Г. С. Сковорода ускорил открытие первого университета на Украине. Когда Василий Назарович Каразин, молодой тридцатилетний дворянин, взялся за организацию Харьковского университета, его мероприятия закончились в 1803 году удачей именно потому, что большинство из дворян, которые внесли неслыханную к тому времени сумму в 618 тысяч карбованцев серебром, уже были подготовлены к этому. Это все были или ученики, или знакомые, или друзья Григория Саввича Сковороды.

Охранники тогдашней официальной идеологии принимали различные меры от подсиживания и шпионского слежения к репрессиям над передовыми преподавателями, друзьями Сковороды, и самыми способными учениками, лишь бы прекратить прогресс мысли, убить желание освободиться от религиозных догматов. Под непосредственным влиянием Сковороды много учеников пошли учиться в Петербуржскую медико-хирургическую академию, участились случаи отказа учеников от духовного сана, как это сделал в свое время их учитель.

Возможно, случай с первой лекцией как-то и пришел в забвение бы, но Сковорода пустил по рукам ее рукопись. На Григория Саввича сводили клеветы, перекручивали сказанное, приписывали такие мысли, которых на самом деле он не высказывал. Зависть и невежество, отождествляясь с официально мысленным взором, с особым рвением терзали жертву. Состоялось несколько диспутов, на которых философ остроумно и умно высмеял своих неприятелей. И тогда Сковороду снова уволили с работы.

Последние 25 лет своей жизни Григорий Сковорода был странствующим учителем, зажив славы настоящего народного любомудра. За это время он создает сборник "Басни харьковские", пишет основные свои философские произведения: "Наркис", "Разговор пяти подорожных о настоящем счастье в жизни", "Разговор, который носит название алфавит, или букварь мира", "Диалог. Имя ему - потоп змеиный" и т.п..

Своим творчеством Сковорода подытожил высочайшие достижения давнего украинского писательства. В его творческой фигуре выразительно оказались черты новатора-писателя со своими собственными взглядами на жизнь. По словам Ивана Франко, он величайший за своей индивидуальностью поэтом в древнерусской и давней украинской литературе на огромном пространстве времени - от автора "Слова о полке Игоревом" до Котляревского и Шевченко.

Шевченко писал: "А Берне все же поэт народный и большой. И наш Сковорода был бы таким, если бы на него не имела влиянию латынь". В самом деле, большинство философских трактатов, писем, поэзий Сковороды написанные латынью. Очевидно, именно отсутствие хорошо произведенного украинского литературного языка заставляли его отдавать предпочтение латыни. Книжный украинский язык к тому времени был далек от народного, да и тот запрещал царизм.

Правда, Сковорода активно вводил живой народный язык в литературу, а иногда просто считал, что пишет "народным диалектом".

Художественная проза Сковороды - это сборник "Басни харьковские". Басня как жанр часто встречалась в давней украинской литературе и фольклоре. За Сковородой, басня должна оказывать содействие в поисках и раскрытии вечной истины, его басни были направлены на изобличения общественных болячек, поднимали дух гражданского достоинства, культ ума, казнили мир злоупотреблений, одурачивание, карьеризма, вельможного самодурства, чинопочитания, наживы, самохвальства, тупоумия.

Рядом с использованием эзоповских сюжетов в баснях "Орел и Черепаха", "Жабы", "Чиж и Щегол", " Оленица и Кабан" Сковорода создает ряд оригинальных за сюжетом произведений, которые появились на материале народного эпоса, народной мудрости.

Прозаические произведения Сковороды представленные также притчами "Признательный Еродий", "Убогий Жаворонок".

Рядом с художественными произведениями стоят философские трактаты Григория Сковороды.

Греческое слово "философия" означает любовь к мудрости, любомудрам. Любомудр, или философ, ищет пути, как познать мир (по-гречески - космос) и человеческое бытие, старается установить взаимосвязь всех вещей, всего, что существует, чтобы дать свой общий взгляд на мир, ответить на множество "чему" и "как".

Философию Григорий Сковорода считал той мифической ведущей нитью Ариадны, которая помогает человеку выйти из самого сложного положения в жизни. За ним "философия или любомудрость направляет весь круг дел своих к тому, чтобы дать жизни духу нашему, благородство сердцу, качество мыслям, яко главе всего".

В трактате "Потоп змеиный" Сковорода так объясняет суть своей философской системы. "Есть три мира. Первый есть всеобщий и мир жизненный, где все родившееся проживает. Этот состоит из бесчисленных мир миров и есть большой мир. Вторые два - частичный и малый миры. Первый - микрокосм, т.е. – мирок или человек. Второй мир символический, т.е. библия... Все три миры состоят из двух, единых сущностей названных, материя и форма". Внутренняя сущность макрокосма и микрокосма, за Сковородой, одинаковая, так как является проявлением одной и той же вечной и бесконечной материи. Отсюда он делает вывод, который довольно познать микрокосм - человека - и можно постичь весь мир - макрокосм. «Познай самого себя и ты познаешь весь мир»

Эти мысли он часто поднимает в виде библейских притч, басен. Частая ссылка на библию, вспоминание бога, Христа пусть не смущает нас. У Сковороды бог - это синоним природы, ума, любви и не имеет ничего общего с религиозными представлениями о сверхъестественной силе, так называемого Творца.

Сковорода никогда не смотрел на библию как на совокупность религиозных догм, христианских морализирований, божественных поучений, которые следует понимать буквально. Для него библия - сборник художественных произведений, источник истины, шедевр художественного мышления людей, где в аллегорически-символических и метафорических образах трактуются вопрос человеческого бытия. Христос - лишь один из героев этого художественно-философского произведения.

Между прочим, поскольку библия давала возможность трактовать разные положения по-разному, высшая духовная власть отрицательно относилась к распространению ее среди народа, даже рядовым священникам не обязательно было знать эту книгу.

Библию Сковорода считал и "богом", и "змеем". "Христианский бог есть библия,- пишет он в философском трактате "Израильский змей".- Но этот бог наш, сначала, на еврейский, потом на христианский род навел бесчисленные и ужасные испытания, потоп. Из испытаний родились бессмыслицы, споры, секты, вражда, междоусобные и странные, ручные и словесные войны, детские страхи и др. Нет желчнее и более жестких предрассудков... Онемев чувством человеколюбия, гонить своего брата, дыша убийством, и этим думает службу приносить богу. Этот семиглавый дракон (библия), воды горькой бездны извергая, весь земной шар укрыл суеверием. Говорят суеверу: "Слушай, друг! Не может этого произойти... Противно натуре... Но он на всю горлянку желчно кричит... Вот! Скоро конец мира... Бог знает, возможно, в следующему 1777 году спадут на землю звезды".

Так, шаг за шагом разоблачая разногласие (а то и бестолковость) библейских утверждений, Сковорода высмеивал служителей культа, церковь, иронизировал над библией. "О душа моя! Знай, что библию читать и вранье ее гласить - то самое". "Насадил Господь бог рай во Эдеме на востоке". "Вот болтун! Сад насадил в саду. Еврейское слово "Эдем" есть то же самое, что сад. Откуда же на этот, так сказать , садовый сад смотреть, чтобы он казался на Востоке?"...- насмехаясь, спрашивает философ в произведении "Потоп змеиный"...

В своих философских взглядах он поднимает значение ума. Культ ума роднит Григория Сковороду с французскими просветителями XVІІІ столетия - Вольтером, Руссо, Дидро. Украинский народный мыслитель достойно представлял славянский мир перед самим передовым философским мысленным взором тех пор.

В кое-чем он пошел даже дальше французских просветителей. Так Руссо в своей философии "естественного человека" утверждал возвышение такого человека над обществом. Т.е. утверждал мысль, что общество заставляет человека вырождаться. Герой произведений Сковороды не против общества вообще, его не удовлетворяет такое общество, в котором существует крепостнический гнет, национальная, социальная и духовная неволя.

Идея "естественного человека" у Сковороды углубляется идеей родственной работы. Человек, дескать, тогда принесет более всего пользы людям, обществу, когда полностью раскроет свои возможности по призвание в своем естественном звании и состоянии.

Человек, как твердит Сковорода, не дрожащий раб, а "кузнец своего счастья", "шумящий бушующий дух". Сам железной, монолитной натуры, он готов был платить жизнью за идею и считал, что путь к счастью - "наследование блаженной натуре" :

- Желаешь быть счастливым?.. Для этого не надо ездить за моря, ставать на колени перед сильными мира сего, счастье всегда и повсюду с тобой, его только надо познать.

Об этом речь идет в философском произведении "Входная дверь к христианской добропорядочности".

Есть античный миф о прекрасном юноше Наркисе, или Нарцисе, сыне речного бога Кефиса и водной нимфы Лириопы. Как-то Наркис увидел в реке свое отображение и влюбился у себя. И напрасно нимфа Эхо старалась обратить внимание на себя. Наркис не ответил взаимностью на ее чувство, он был влюблен в свое отображение и умер от той любви. Боги превратили его в уединенный цветок.

В произведении "Наркис" Сковорода по-своему прочитал античную легенду, которая привела его к выводу: познать себя самого, отыскать себя самого и найти в себе человека - одно и то же. Отверделое равнодушие и общепринятый вкус, по его мнению, является причиной духовного убожества человека.

В "Разговоре пяти подорожных об истинном счастье в жизни" философ утверждает высокую мораль народа, возражает мещанскую суету и господское безделье. Осмысливая, в чем суть счастья, Сковорода пересказывает народные притчи, басни, легенды и в этот способ близко становится к народному пониманию таких понятий, как "премудрость", "благотворительность" и "добропорядочность", "счастье". Его идеал высочайших качеств - человек с высоким достоинством, который не ползает перед теми, кто хочет поставить его на колени. Такой человек будет всегда заботиться "о теле и душе" и будет счастлив.

Не связанная с официальной идеологией и вместе с тем объединенная с прогрессом в свое время, с передовым мысленным взором мира,- философия Сковороды как крестьянского просветителя оказывала содействие формированию украинской нации из безликой и задавленной крестьянской массы.

На Украину за Сковородой пришло пробуждение народа, с которым связанны имена Котляревского, Шевченко и вплоть до Ивана Франко и Леси Украинки - славы и гордости украинской нации. И если на притеснения самодержавия Россия ответила Пугачевым и Радищевым, то Украина - Колиивщиной и Сковородой.

Украинский философ был на уровне своего времени и лучших его мыслителей. В оде "De Lіbertate" он поддержал вооруженную национально-освободительную борьбу родного народа во главе с Хмельницким. Его общественный идеал - республика, страна и царство любви, где нет вражды и раздора, а законы "совсем противные тиранским". Современное ему общество - это "сборище обезьян философских, которые, кроме ненавистной личины... никакой сути от истинной мудрости не имели", а лишь старались протиснуться к "знатным званиям, ничуть не раздумывая, родные будут им или обществу те звания, а главное, сами для себя полезными?" В результате: "перевернулось... правление в мучения; судейство в кражи; воинство в грабеж; а науки - в орудие злости" ("Алфавит или букварь мира...").

 

Давняя украинская литература была неисчерпаемым духовным источником для следующих поколений, а Сковорода - золотым мостом между давним и новым украинским писательством. И хотя правда, что Сковорода "убегал от людей", но делал это ради людей, чтобы явиться перед родным народом в высоком звании настоящего человека. "Мы создадим мир лучший,- говорил философ.- В Горной Руси (будущей Украине) вижу все новое: новых людей, новое творение и новую славу.

Сковорода не верил в возможность служения людям вне своей родины. На этом принципе возрастал его пламенный патриотизм. Григорий Сковорода был сам патриот, прививал и воспитывал в народе священное чувство любви к своей родине. В каждом селе, которое он оставлял, появлялись его последователи. И если общепризнанным есть утверждения, которые "не тетради его произведений, которые пересылались от автора до мирных приходских священников и друзей его - помещиков, а жизнь и устное слово Сковороды сильно действовали", то еще никто не исследовал, какая связь существует между странствованием Сковороды и рядом народных выступлений. Сегодня об этом еще известно лишь то, что в местах, по которым пролег путь странствующего философа, вспыхнула Колеевщина, восстали турбаевцы, водил отряды отважный народный мститель Семен Иванович Гаркуша. "Странствующим университетом", "бродячей академией" называли Григория Сковороду. От села до села шел он в старой свите, с сумкой за плечами и посошком-журавлем в руках. И везде его встречали радушно. В поле, на сельских площадях, на многолюдных ярмарках, на пасеках он охотно становился к разговору с людьми и передавал им простыми словами свои знания, говорил о правде и уме. "Если бы мне можно было столько же писать, как и думать",- писал Сковорода, а в разговорах часто говорил, что должен "озираться на задние колеса", чтобы видеть, кто подслушивает, кто следит за ним.

Один из современников философа так рисует его образ: "Можно назвать его безсеребряным; не было у него никакого имущества: что было на нем, то лишь было его. Дедушка высше среднего роста, в серому байковом сюртуке, в украинской овечей шапке, с палкой в руке, за языком настоящий малоросиянин, сдался мне утомленным и задумчивым... Не стяжал он ни золота, ни серебра,- но народ не за то принимал его под свои кровли: наоборот, хозяин дома, куда он заходил, прежде всего  осматривал, не надо было ли что-то поправить, почистить, изменить в его одежде и обуви; все то немедленно и делалось. Жители тех, особенно, слобод и хуторов, где он останавливался, любили его, как родного. Он отдал им все, что имел; не золото и серебро, а добрые советы, увещание, установки, дружеские укоры... Утешался, что труд его странствующей жизни не был бесплодный".

Крепостники и служители церкви похищали и уничтожали его произведения, прибегали к клеветам. Философ спокойно реагировал на это. Он знал, что везде преклоняются перед богатым, а бедного пренебрегают, видел, что приветствуют лучше дурачество, чем ум, что награждают шутов, а заслуга в руку смотрит, что разврат на перинах нежится, а невиновность в темнице причинена. "О мне говорят, что я ношу свечу перед слепцами, а без глаз не видеть светоча,- пусть говорят, выдумывают остроты, что я звонарь для глухих, а глухому не к шуму - пусть выгадывают! Они знают свое, а я знаю мое..." Как-то царица Екатерина ІІ писала до одного из вельмож: "Черни не должно давать образование, поскольку будет знать столько же, сколько вы да я, то не станет повиноваться нам в такой мере, в какой повинуется теперь". Это, так сказать , классовый взгляд на образование. Будто полемизируя со взглядами "просвещенной императрицы", Сковорода делает замечание: "Я рассуждаю, что знание не должно сузить своего излияния на одних жрецов науки, которые жрут и обжираются, но должно переходит на весь народ и водвориться в сердцах и в душа всех тех, кто имеет правду сказать: и я человек, и мнет, что человеческое, не чуждо".

Высоким целям пробуждения народа отдал свою жизнь народный мыслитель и настоящий просветитель народа. Его жизнь горела огнем любви, ненависти, правды и ума. Рассказывают, что Екатерина ІІ, встретившись со Сковородой, спросила, почему он такой черный. Остроумный ответ содержал глубокий смысл, который указывал на суть его жизни:

- Эх! Вельможная мать, разве же ты где видела, чтобы сковорода была белая, когда на ней пекут и жарят, и она все в огне.

Когда Григорий Савич ощутил, что уже довольно топтать хохлатку, в последний раз пошел он в далекое странствие к своему другу и ученику М. И. Ковалинскому в село Хотетове близ Орла. Ему заповедал все свои рукописи. Последнюю остановку сделал в селе Ивановка (ныне Сковородиновка), в имении А. И. Ковалевского.72- летний философ умер здесь 29 октября 1794 года.

Через 20 лет прах его было перенесено в сад, к памятнику хозяевам имения. Там и ныне сохраняется его могила с надписью на камне: "Мир ловил меня, но не поймал".